Кхем, ну не пихать же это в предыдущий пост?
ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ
Она ни сказала ни слова. Ни на Совете, когда Артемий стиснул кулаки и бросил "Пусть решает бакалавр Данковский", ни позже, когда орудия генерала Пепла дали несколько залпов по гибнущему городу. Казалось, что железную Аглаю Лилич покинула душа - только глаза жили на точёном бледном лице, когда за нею пришли двое рослых мясников. И, хоть техники, которым обучали воспитанницу Орфа, позволили бы ей проскользнуть мимо незамеченной, Аглая покорно поднялась и пошла за ними.
На изрытую воронками землю, кружась, оседала белая каменная пыль. Идти по тому, что ещё утром было улицами города, было неудобно, но Лилич ничем этого не показала; гордо вскинув голову, она шагала между "конвоирами" к темнеющей на фоне закате громаде Боен - сегодня ночью там собирался последний общий сход. Насколько инквизитор поняла, степняки, возглавляемые маленькой Тычик и неким не то шаманом, не то пророком, собирались покинуть "несчастливую землю" и отправиться кочевать, как когда-то их предки. С ними уходили и те, кто отказался войти в Многогранник: юная смотрительница кладбища, сирота из вагончика, язвительная Оспина. Всё уже было готово: тюки с имуществом собраны, быки запряжены, последние песни Травяных Невест спеты... осталось лишь одно дело.
Знаменательное.
Догадавшись, в чью пользу Бурах сделал выбор, она промолчала. В конце концов... в столице всё равно ждёт эшафот. Власти наверняка не простили сестре блистательной Нины провала пятилетней давности, когда лишь ходатайство наставника и полное равнодушие третьего заинтересованного лица спасли её от виселицы. Так не лучше ли погибнуть на алтаре Уклада, во имя... чего? Жизни?
"Парадокс, Аглая. Смерть во имя жизни. Можно посмеяться."
Шаг, другой - и Врата Труда распахнулись перед ними...
- Служитель Бурах, отдаёшь ли ты жизнь этой женщины во имя спасения тех, кто должен быть спасён?
Слова доносятся, как в тумане. Страшно, Аглая? Пожалуй... Грубо вытесанный жертвенный камень холодит спину. Артемий отвернулся, когда один из мясников рванул с неё платье: стесняется, что ли? С каким-то равнодушием она позволила сорвать с себя одежду и сама легла на указанное "ложе" Лишь на мгновение встретилась взглядом со светловолосым юношей, в руках которого была широкая глиняная чаша - и чуть было не крикнула:
"Смотрите! Вот, кто равен удургу! Вот это - не человек! Артемий, что же ты проглядел?!"
Блондин криво усмехнулся, заметив промелькнувшую на лице Аглаи лёгкую панику, и тряхнул головой - вплетённые в волосы бусинки весело запрыгали по плечам. Инквизитор с усилием отвела взгляд от его глаз, казавшихся окнами в преисподнюю - как бы пафосно это ни звучало, иных слов просто не нашлось. Невысокий степняк явно не был человеком, причём ещё в большей мере, чем она сама.
Его голос был мягким, словно мурлыканье кошки:
- Бурах, каким будет твой ответ? Решил ли ты?
Собравшиеся выразительно загомонили. Мол, либо решай, либо отойди уже подальше, что ли! Наследник Исидора окинул взглядом каверну и крикнул:
- Я решил! - подождал, пока все замолчат, и понизил голос, - Я решил. Кровь этой женщины в обмен на священную кровь авроксов - справедливо. Она станет жертвой во имя Земли!
- Ты сказал. - кивнул светловолосый. - Исполняй свой долг, Кровный.
"Значит, это случится сейчас."
Аглая закрыла глаза, чтобы не смущать того, кого она готова была полюбить. Ведь была же готова! И он... но что толку сейчас сожалеть?
Прикосновение костяного лезвия к шее, а тёплой ладони - к затылку.
Последняя мысль: "А я ещё гордилась, что сюда всё же послали меня, а не Вешателя..."
Короткая и острая вспышка боли.
Темнота.
- Ты принёс жертву, Бурах! - Хиннарэ обернулся туда, где стояли старейшие представительи остальных родов. - Согласны ли вы с тем, что он заслуживает звания Старшины Уклада и доступа к священной крови, дабы исцелить людей?
...Он знал, что так будет, ещё до того, как почувствовал цепкий взгляд из толпы. Он мог увернуться, но вместо этого прошёл положенные четыре шага до алтаря и набрал в чашку крови Аглаи Лилич. Приоткрывшиеся мёртвые глаза глянули на него с немым укором, но Хиннарэ только улыбнулся - он знал, что страшное испытание подходит к концу.
- Вот жертвенная кровь, пусть она напоит Мать Бодхо и благословит наш исход в Степь, вскормившую Уклад!
Тягучие тёмные струйки впитываются в утоптанный пол. Собравшиеся шумно топочут ногами, выражая своё согласие со сказанным. Из старейшин слово берёт Эхру Крюк:
- Мы видим, что сын Исидора выполнил завещанное. Пусть он берёт кровь для своего лекарства. Мы подтверждаем его право и его звание. Слово Старших сказано.
- Я тоже подтверждаю! - серебристым колокольчиком вторит Тая, восседающая на плечах одного из своих телохранителей.
И только Ласка громадными потемневшими глазами смотрит куда-то вбок. Она пришла сюда по личному приглашению Матери-Настоятельницы, всю церемонию простояла с краю, и вот теперь...
"Не нужно, сестра. Он просто исполняет клятву. Так должно быть. Веришь?" - безмолвно, взмахом ресниц спрашивает Хиннарэ. - "Так будет лучше. Знаешь?"
"Да. Верю. Я буду заботиться о тебе, брат. Обещаю..."
Бескрылой, сумасшедшей птицей летит нож. Можно увернуться, всего лишь шагнуть в сторону - и остальные скрутят того, кто осквернил обряд. Можно просто поймать нож прямо в воздухе, на это заёмной силы ещё хватит. Или схватить ближайшего мясника, прикрываясь им, как живым щитом...
Но Хиннарэ стоит на месте, выпрямившись и сжимая удэй Мангызов. Стоит и улыбается. Разве это не час его триумфа? Если бы сюда были допущены женщины, кроме Таи и Ласки, родная мать гордилась бы тем, кого двадцать две зимы назад собиралась закопать в сугробе.
Нож летит. И вонзается туда, где под рубашкой из мягкой кожи телёнка бьётся живое, горячее сердце.
Человеческое сердце.
Айло опускает руку и видит, как раскосые глаза полукровки становятся искристо-карими, очистившись от тяжёлой мглы Воли Уклада.
И молнией кидается к убийце Шурро, повиснув у него на плечах. Но Айло не сопротивляется. Он неотрывно смотрит на того, кого так и не назвал другом, и читает по кривящимся в последней улыбке губам.
- Спа... си... бо...
Взвизгивает Тая, и, словно по команде, на Айло бросается два десятка степняков.
- А потом что, Ласка? Потом? - Ойсэ всхлипывает, теребя косу и упрямо отводя глаза.
- Не беспокойся, они оба пришли ко мне... - смотрительница вздыхает, - ...я позабочусь о них. А ты живи счастливо - слышишь? Это их воля. Не Гласа Уклада и его убийцы, а Хиннарэ-травника и добродушного Айло. И... прости их, если можешь.
Кровь оттёрли с камней. Исчезло и тело Аглаи, бережно зашитое в мешок вместе с телом полукровки и тем, что осталось от молодого мясника. Старшина Бурах рассудил, что на погребальный костёр они возлягут вместе.
Поют Травяные Невесты, кружась в исступлённом танце вокруг пылающих ветвей, не обращая внимания на удушливый запах. Иногда им начинают вторить одонги - басовитые голоса плывут над искорёженной землёй, прощаясь с ушедшими в её холодные недра.
Свет от погребального костра виден и в Многограннике. Наблюдая сквозь прозрачные стены за исходом Детей Бодхо, рука об руку стоят Младший Влад и Мария Каина. Алая Хозяйка и её избранник.
- Мы построим новый город...
- В нём не будет Уклада... пережитки прошлого нам не нужны.
- Не нужны...
Тянутся по Степи обозы. Матери созывают ребятишек. Мычат коровы.
Завтра будет новый день.
ЗАНАВЕС
Наименее драматичная.
Моя попытка сделать в Тургоре "открытую" концовку не получилась 
...
